– подгоревшим и уже непригодным к употреблению. Но чудовище преспокойнейшим образом окунало в миску что-то вроде лопатки и, набирая с верхом, пропихивало смазанную маслом субстанцию в лицевое отверстие.

Прочитавши надпись на клетке, зрители онемели от ужаса, ибо надпись гласила, что перед ними Антропос Гомос, живой, настоящий бледнотик. Тут давай простонародье его дразнить, и тогда Гомос встал, зачерпнул из бочонка, на котором сидел, и начал плескать в толпу смертоносной водой. Кто побежал наутек, кто хватался за камни, дабы гадину порешить, но стража тотчас разогнала зевак.

О случае этом проведала королевская дочь, Электрина. Видать, любопытством она была вся в отца, поскольку не побоялась приблизиться к клетке, в которой чудище проводило время, почесываясь и поглощая такую бездну воды и масла испорченного, какой хватило бы, чтобы убить на месте сто королевских подданных враз.

Гомос скоро научился разумной речи и даже дерзал заговаривать с Электриной.

Спросила раз королевна, что такое белеет у него в пасти.

– Я называю это зубами, – ответил бледнотик.

– Дай хоть один через прутья! – попросила королевна.

– А что я за это получу? – спросил он.

– Мой золотой ключик, но лишь на минутку,

– Что еще за ключик такой?

– Мой собственный, коим ежевечерне разум заводится. Ведь он и у тебя должен быть.

– Мой ключик на твой не похож, – ответил бледнотик уклончиво. – А где он у тебя?

– Здесь, на груди, под золотой крышечкой.

– Давай-ка его сюда…

– А зуб дашь?

– Дам Отвинтила королевна золотой винтик, открыла крышечку, вынула золотой ключик и протянула через решетку. Бледнотик жадно его схватил и, хохоча, убежал в глубь клетки.