Выскочил сосед Иван и вместо того, чтобы сарай и хлев тушить, стал головни в соседа метать. И у того сарай загорелся. С сарая на дом огонь прыгнул. Ветер подхватил искры и на дом Ивана бросил. Горят у соседей сараи, горит скотина в хлеве, дома у обоих горят! А они друг в друга головни кидают.

К ним даже пожарные во двор заехать боятся. Кто их знает, что у них на уме! Рассвело уже, дома у Ивана и Степана догорают, одни головни остались. Посмотрели соседи друг на друга через обгорелый забор и кааак бросятся один на другого!

Забор разом проломили, только чёрная пыль столбом. Сцепились, покатились по земле, выкатились на улицу. Их разнять пытались, да куда там! Покатились они по улице, покатились по полю, по лесу, по болоту...

Прикатились к мельнице, уткнулись в неё и отпали друг от дружки без сил. Мельник вышел, смотрит: лежат возле мельницы два новеньких жернова. Приладил он их в работу. Вращаются сами собой жернова, трутся друг о друга, зерно мелют. Всё бы хорошо, да только скрипа от них очень много, даже в деревне слышно. Да такой противный скрип, что никто его не выносит.

Пришлось снять скрипучие жернова. Так и лежат они возле мельницы, травой зарастают. Только, говорят, до сих пор по ночам с мельницы скрип слышно. Что только с ними ни делали! И растаскивали жернова в разные стороны, а всё они опять рядышком, словно жить друг без дружки не могут. А как рядом окажутся, тут же скрип. До сих пор ссорятся.

- Во как, - закончил Васька.

Мы помолчали, невольно вслушиваясь, словно ожидая услышать скрип жерновов. Скрип я не услышал, зато услышал, как что-то несколько раз стукнуло в стену мельницы. Да сильно так, словно гвозди забивают.

- Что это стучит? - удивился я.