Впоследствии Давид даже не мог вспомнить, как он вбежал в дом. Дверь, по всей видимости, была открыта, и он влетел внутрь, захлопнув ее за собой с такой скоростью, что даже сам удивился, что смог сделать это настолько быстро. Он уперся в дверь спиной, и почувствовал удар. Дыхание его участилось, а мысли в голове проносились с чудовищной скоростью. Что будет, если пес все-таки проломит дверь? Или даже не дверь, а окно? Сердце бешено колотилось, и к своему удивлению он услышал за дверью странные звуки. Сначала он даже не понял, кто их издает, по крайней мере, точно не пес. Но потом он понял. Да, это был пес. Он смеялся. Хрипло, и как-то даже с издевкой. А потом он услышал его тяжелые шаги на крыльце — пес уходил.

Давид переводил дыхание. Он повернулся к двери, чтобы закрыть ее на замок, но к своему удивлению обнаружил, что замка нет. Хотя с другой стороны если ты имеешь такую собаку, то на хрен тебе нужны какие-нибудь запоры? Он все-таки рискнул, и слегка приоткрыл дверь. В малюсенькой щелочке он увидел как пес залез в свою будку. Давид стер со лба холодный пот, и обернулся чтобы осмотреться. И в доме было на что посмотреть. Вся обстановка была настолько необычна, что поначалу Давид решил что попал в музей. Если снаружи здание было похоже на обычный двухэтажный дом, то внутри оно напоминало пещеру с сокровищами. Повсюду стояли всякие золотые статуэтки, на стенах висели дорогие картины, а стены покрывали позолоченные обои. Вообще вся прихожая была, как будто сделана из золота. Куда ни глянь, этот цвет царил здесь полноправно.

Давид прошел дальше, и сразу попал в гостиную, которая очевидно занимала весь первый этаж. Тут тоже всюду встречался золотой цвет, и какая-то вульгарная роскошь. Кроме, то и дело попадавшихся золотых вешалок, подсвечников, канделябров, бюстов и такого рода предметов, поражало полное отсутствие мебели для сидения, или лежания. То есть в гостиной не было ни стульев, ни кресел, ни диванов, ни пуфиков. Вместо всего этого на полу кучами лежали подушки. Их было по самым скромным прикидкам не меньше сотни, и все сияли тем же золотистым цветом.