Это был первый шок для Давида, до этого он не видел таких страшных автобусов. Он не знал кто такие собирает, но судя по всему какое-нибудь африканское племя. Ну не могла страна, которая производила атомные бомбы делать такие автобусы. Было лето, но над аэропортом нависли тучи, что никак не поднимало настроения. А когда ему пришлось проходить таможню почти час, Давид проклял и Россию, и родителей, и самое главное деда. Неужели старый пердун не мог поселиться в Москве? Давид бывал там однажды, и с аэропортами в столице был полный порядок. Не так как дома, но терпимо. А здесь, во-первых, таможенники смотрели на него как будто он приехал в Россию, чтобы выведать какие-нибудь страшные тайны. Во-вторых, был только один зеленый коридор. Нет их было два, но работал почему-то один. И еще не было места для курения. А курить парню хотелось сильно. Несмотря на то что ему было четырнадцать, к сигаретам он уже успел пристраститься. Короче кошмар!

Но когда наконец ему все же удалось пройти таможню, он вышел в на улицу, и к своему удивлению не обнаружил деда. Он-то представлял себе что старичок будет встречать его с распростертыми объятьями, а вместо этого его встречал какой-то хмырь, с табличкой, на которой было криво написано его имя. Причем по-русски, так что поначалу Давид даже не понял что встречают именно его. Но потом он все же припомнил несколько уроков русского языка которые ему преподал отец, и эта абракадабра сложилась для него в собственное имя.

Табличку держал странный тип, лет тридцати, с совершенно невозмутимой физиономией. Казалось, что не прилети Давид на этом самолете, он просто сядет в машину и поедет по своим делам. Такое поведение сильно возмутило сына миллионера, и он решил подойти к незнакомцу, и сказать, что он думает о такой встрече. Давид подошел и обратился к нему на голландском языке, не сильно надеясь, что тот поймет:

— Мог бы хотя бы на английском написать придурок!