Странно, как они вообще попали в этот захолустный бар в Матвеевском, спальном районе Москвы. Я уж точно видел их впервые, хотя, впрочем, бывал здесь довольно редко, только с получки, — как, к примеру, и в этот день, 8 августа.

И что же в результате получается? И без того нечасто удается бывшему собровцу слегка оттянуться из-за отсутствия необходимых для такого невеликого счастья финансов, так и тут тебе всякое бандитское отребье норовит праздник испоганить!

Насколько я понял, став невольным слушателем разгомонившихся братков, именно секретарь заманил сюда своего босса, «Михал Борисыча», — вроде как промочить горло неким особенным бренди, будто бы имевшемся только в этом баре. Но не похоже, что бугор, перекосивший рыло после выпивки, остался ею доволен.

Между тем детина во френче тяжело двигался по залу на манер загруженного под завязку сырой нефтью танкера. За ним мельтешил его прихвостень, а у дверей к ним присоединился амбал-охранник с тупой говяжьей мордой. Да уж, такие, как «Михал Борисыч», похезать без своих бычков не ходят!

Наконец вся процессия покинула заведение, и я, сразу повеселев, прихватил кружку пива и направился к своему столику, где еще оставалось полвоблины. По пути бросил небрежный, случайный взгляд на то место, где только что располагались мои соседи, и непроизвольно замедлил шаг. Прямо под стулом, на котором полминуты назад ерзал ягодицами напомаженный секретарь, стоял черный кейс — металлический, с кодовыми замками и довольно-таки объемистый.

Я медленно прошел мимо столика с забытым чемоданчиком, опустился на свое место и обвел глазами зал.

Группа кавказцев что-то негромко обсуждала на соответствующем своей национальности наречии.

Две тетки, по виду приезжие торговки тоже откуда-то с югов, молча уписывали копченых кур.

Четверо юнцов посасывали коктейли из банок, обмениваясь ленивыми, угрюмыми репликами.