Клеменс переглянулся с Лотаром.
— Кто-то устранил разрыв в цепи.
— У меня мурашки по коже пошли, — сказал Лотар. — Кто же этот кто-то?
Некоторое время он молчал, но еще до того, как они добрались до западного берега, он начал смеяться и болтать, как на вечеринке. «Слишком весел этот немец», — подумал Клеменс.
— Насколько мне известно, они до сих пор ни разу не выдали своего присутствия, — заметил Сэм. — Однако на этот раз, мне кажется, они были вынуждены.
5
Следующие пять дней были заняты спуском корабля к Реке. Еще две недели ушли на его ремонт. И все время велось неустанное наблюдение за Рекой, но никто пока не показывался. Даже когда, наконец, корабль без мачт и парусов был спущен на воду и на веслах двинулся вниз по Реке, они не встретили ни одного человеческого существа.
Команде, привыкшей видеть вдоль берега толпы мужчин и женщин, было как-то не по себе. Тишина действовала угнетающе. На планете не было животных, кроме рыб в Реке и червей в почве, но люди всегда создавали достаточно шума.
— Скоро здесь будет предостаточно гиен, — сказал Клеменс Кровавому Топору. — Это железо представляет собой гораздо большую ценность, чем даже золото на Земле. Ты жаждешь битвы? Скоро тебя стошнит от этого добра.
Норвежец взмахнул топором, поморщившись от боли в ребрах.
— Пусть только сунутся! От бойни, которую мы им устроим, возрадуются сердца валькирий!
— Бык! — воскликнул Джо Миллер. Сэм улыбнулся и, отойдя, занял позицию за спиной гиганта. Эрик Кровавый Топор на всей этой планете боялся только одного существа, однако когда-нибудь он все же мог потерять контроль над собой и, обезумев, уподобиться берсеркеру. И все же ему нужен был Миллер, стоивший в сражении дюжины бойцов.
Два дня в светлое время суток корабль неуклонно продвигался вперед. По ночам за рулем оставался всего один человек, а команда отсыпалась. Ранним утром третьего дня Джо, Клеменс и фон Рихтгофен сидели на носовой палубе, курили сигары и цедили сквозь зубы виски, дарованное им чашами на последней остановке.