Септес, промокавший перед своей сутаны, пока Роваллес рассказывал, теперь наклонился вперед.

- Ты, Изборн, как и я, знаешь, насколько люди полны предрассудков, да? Если бы только один человек рассказывал эту историю, я назвал бы его сумасшедшим - и все. Но многие здесь шепчут, в Санкеллане, многие, кто говорит, что Элиас спутался с демонами и злыми духами. - Он коснулся руки Изгримнура своими скрюченными пальцами. Герцог подавил желание отпрянуть. - Ты наверняка слышал об осаде, хоть ты и говоришь, что уехал до ее окончания. Есть ли правда в этих рассказах?

Изгримнур пристально посмотрел на монаха, пытаясь разгадать, не кроется ли за этим вопросом нечто большее. Наконец он вздохнул. Перед ним просто старик с рассеченной губой, и ничего более. Времена действительно страшные, и Септес действительно хочет выяснить правдоподобность слухов у человека, побывавшего в центре событий.

- Я слышал немногим больше вашего, - сказал он, - но могу вам сообщить, что злые силы и вправду вырвались наружу - те, о которых добрые люди предпочли бы не знать, но это, черт побери, не отгоняет их. - Бровь Септеса снова дрогнула от подобных выражений Изгримнура, но он не перебивал. А Изгримнур, распаляясь, продолжал: - Возникает противостояние, и те, что кажутся посимпатичнее, - на самом деле подлее. Больше я сказать не могу. Не спешите верить всему услышанному, но и не торопитесь кричать: "Предрассудки"... - Он остановился, осознав, что ступает на опасную почву. Он мало что мог добавить к сказанному, не привлекая внимая как источник подтверждения сплетен, которые явно носились по Санкеллану Эйдонитису. Он не мог позволить себе стать центром внимания, пока не выяснит, что принцесса Мириамель действительно здесь.

Отрывочные сведения, сообщенные им, казалось, удовлетворили Септеса. Старик откинулся, все еще лениво царапая пятно от супа на сутане.

- А-а, - кивнул он. Его голос едва перекрыл разговор за столом. - Увы, мы так много наслушались страшных историй, что готовы принять рассказанное тобою всерьез, да? Очень серьезно. - Он подал знал ближайшему послушнику помочь ему подняться. - Спасибо, что разделил с нами трапезу, Изборн, - сказал он. - Да хранит тебя Господь. Надеюсь, что мы сможем еще поговорить сегодня в общем зале. Сколько ты здесь еще пробудешь?