Он выругался, поняв, что настало время перестать себя обманывать. Мегвин может быть где угодно: он мог даже пройти мимо нее. Он возвратится и будет встречен насмешками, потому что принцесса уже вернулась живая и невредимая с час назад. Эолер мрачно улыбнулся и завязал хвостом растрепавшиеся черные волосы. Лучше стерпеть немного шуток, чем...

Тоненький голосок зашептал в каменном зале призрак мелодии, слабый, как стершиеся воспоминания.

Крепче Друкхи обнял ее.

Лес и пустыня слышали, как он стонал.

И там, где два сердца бились,

Только одно сжалось от горя.

Сердце Эолера забилось сильнее. Он вышел на середину зала, сложил руки у рта.

- Мегвин! - крикнул он. - Где вы, моя леди? Мегвин!

Стены глухо вторили крику, но ответного голоса не раздалось.

- Мегвин, это Эолер! - позвал он еще раз. Он снова подождал, когда смолкнет хор кричащих голосов. На этот раз молчание нарушил еще один едва различимый отрывок песни:

...Алая кровь на белой щеке.

Растрепались волосы Ненайсу,

Черные волосы на зеленой траве.

Покрутив головой, он, наконец, определил, что громче всего пение звучит у выхода слева. Он просунул голову в отверстие и удивленно вскрикнул, чуть не провалившись в темноту. Ухватившись за стены, он удержался, затем наклонился, чтобы поднять факел. В этот момент пламя зашипело и погасло. Его рука попала в воду у ручки факела, а дальше была пустота. Перед его глазами танцевало последнее, что он увидел перед тем, как погас факел: грубо начерченный, но различимый рисунок на черной пустоте. Он стоял на верху грубой каменной лестницы, которая падала вниз, в круто спускавшийся тоннель: бесконечный ряд ступеней, ведущий, кажется, к центру земли.

Черная тьма. Он оказался пойманным в абсолютной тьме. Эолер почувствовал сжимающий горло приступ страха, но подавил его. Он слышал голос Мегвин, он был почти уверен в этом. Конечно, это так! Кто еще может петь старую эрнистирийскую песню в глубинах мироздания?