– Выходи, – шепнул Кристер. Она огляделась вокруг.

– Они там режутся в карты, – успокоил он. – Ты можешь прибрать свою постель? Для надежности?

– Прибрать?

– Ну да, положи туда что-нибудь, чтобы выглядело, будто ты лежишь и спишь!

Магдалена поняла. Это здорово!

Быстро уладив дело с постелью, она опять подкралась к окну. – А как же я выберусь? Дверь заперта, а ключ у дяди Юлиуса.

– Через окно, конечно! Давай, я буду ловить. Он с готовностью протянул к ней распростертые руки.

– Но…

Мысли неслись галопом. В окно. А юбки? Надо их придержать? А как…

– Ну прыгай же! Здесь невысоко.

Невысоко. Магдалена попробовала выползти максимально благопристойно, одну ногу за другой, а результат был хуже не придумаешь. Юбки разлетелись, и она беспомощно шлепнулась, как мешок, ему на руки.

– Легкая, как пушинка, – беззаботно сказал он. – Чем ты, собственно, питаешься? Цветочной пыльцой?

В тот миг, когда она приходила в себя в его крепких юношеских руках, он стал ее богом и героем. Ведь Магдалена была очень одиноким ребенком.

Он осторожно поставил ее на землю и взял за руки. Они резво помчались по росистой траве между буковых деревьев и остановились, лишь когда скрылись из виду все домики в курортном парке.

– Мне нельзя быть долго, – прошептала Магдалена. – Дядя Юлиус обычно не заглядывает ко мне, но он может услышать, как я влезаю в окно.

– Это мы уладим, – успокоил Кристер.

Ах, это было потрясающе, потрясающе! Магдалена так разволновалась, что едва могла дышать. Мальчик отыскал поленницу и соорудил сиденья для них, достал из кармана платок и начисто вытер бревна. Магдалена осторожно села – ей казалось, что она участвует в чем-то поистине скандальном, однако чувства раскаяния не возникало.

– Понимаешь, завтра на рассвете я должен уезжать, – сказал Кристер. – Поэтому мне нужно было поговорить с тобой. Я подумал, что все они так нехорошо с тобой обошлись. Хотел помочь тебе.