Наконец, в этот относительно спокойный день, в газете "Вольная свобода" был напечатан первый ответ Йозефа Голоушека. Накануне он потел над ним с утра до ночи, стараясь, чтобы ответ вышел как можно более кратким и одновременно абсолютно ясным. Поэтому Голоушек не дал выхода всему, что так и просилось на язык, и написал только следующее:
ОТВЕТ ПОДВЕРГШЕГОСЯ НАПАДКАМ
Уже в течение нескольких дней я являюсь мишенью анонимных выпадов, которые вопреки всем общепринятым установлениям затрагивают мою частную жизнь. Не знаю даже, в чем, собственно, меня обвиняют. Если судить по сообщениям газет, то 17 декабря пополудни я в своей квартире при завешенных окнах совершил убийство, развратничал, богохульствовал, принял участие в организации вооруженного заговора и подготовке покушения на политического лидера и был замешан еще бог ведает в каких преступлениях. Между тем, чтобы раз и навсегда положить конец этим фантастическим вымыслам, мною может быть доказано, что 17 декабря в своем доме, под номером 171, я с трех до четырех часов спал на диване после утомительной дневной работы, и окна при этом ничем не были завешены, никаких воплей или криков в моей квартире не раздавалось, что может засвидетельствовать мой сосед пан Ян Вондрачек, торговец рыбой. С половины пятого до половины седьмого я, согласно своему каждодневному обычаю, прогуливался в городском парке, что без труда подтвердят лица, которых я встретил и с которыми здоровался: пан старший советник Шток, пан Артур Тауссиг, редактор Славик и др. С половины седьмого до восьми я был в "Общественном кафе", где играл в домино с паном Костомлатским, учителем, паном Гуго Ледерером, комиссионером, паном Рокосом и другими.