И далее: "В восемь часов я, по своему обыкновению, раскланялся и пошел домой, часть пути - в сопровождении пана Рокоса". Мы хотели бы в связи с этим задать следующие вопросы:

1. Было ли это в восемь часов вечера или... в восемь утра?

2. Вел и поддерживал пан Рокос пана Голоушека... или наоборот?

3. Не тот ли это пан Рокос, у которого есть племянник... коммунист?!? Совершенно очевидно, что ни одно слово "ответа" пана Голоушека не выдерживает объективной критики! Но, видимо, понимая, что нельзя же все подряд отрицать, и пребывая в явной растерянности, пан Голоушек неожиданно

делает признания!

"Я в тот день был еще где-то", - пишет он сам, выдавая таким образом то, что мы напрасно пытались вытянуть из него силой! А в другом месте, оказавшись в полном тупике, делает следующее

страшное признание:

"17 декабря пополудни я в своей квартире при завешенных окнах совершил убийство, развратничал, богохульствовал, принял участие в организации вооруженного заговора и подготовке покушения на политического лидера!"

Это ipsissima verba* Йозефа Голоушека! И после этого он еще просит защиты от вмешательства в его "частную жизнь"! Не знаем, чему больше удивляться трусливости или цинизму его ответа! Невольное признание Голоушека полностью подтверждает правильность наших сведений. И именно не кто иной, как печать нашей партии, вскрыла этот гнойный нарыв, чем блестяще оправдывается девиз нашей газеты: Правда, одна лишь правда, только правда - и все это ради отчизны! Дальнейшую судьбу дела Йозефа Голоушека мы препоручаем Правосудию.

6

На другой день "Обозрение", частично процитировав экстренный выпуск "Хоругви", добавляло от себя:

Из признаний Голоушека явствует, что в его ужасающей афере замешан целый ряд личностей. Из тех, кого он назвал сам, обратим особое внимание на имена Артура Тауссига и Гуго Ледерера и вспомним, что с самого начала мы отмечали ритуальный иудейский характер разыгрывающихся в доме Голоушека непристойных сцен.