всю правду,

каких бы высокопоставленных особ она ни затрагивала! Мы еще не зашли так далеко, чтобы наши граждане терпели

преступные бесчинства

так называемых "заслуженных мужей", чьи "заслуги" должны в конце концов привлечь внимание прокуратуры...

Далее шрифтом помельче было напечатано:

Как нам удалось совершенно точно установить, в доме под No 171 проживает пан Йозеф Голоушек, известный сторонник наших главных политических противников... Ныне общественность может убедиться, какими личностями и с помощью каких средств велась во время последних выборов безнравственная и подлая кампания, направленная против нашей партии и ее любимого вождя. Мы еще вернемся к неслыханному происшествию за закрытыми окнами!

Прочтя все это, Йозеф Голоушек пятикратно сглотнул слюну и протер глаза, не понимая, сон это или явь; но когда он перечитал слова "преступные бесчинства" и "страшный вопль", то понял, что не спит, и решительным взмахом руки швырнул "Хоругвь" в угол. Однако тут же снова поднял ее и заботливо разгладил. Вообще-то по своей натуре человек довольно спокойный, Голоушек постепенно приходил в раздражение - он стал бегать взад-вперед по комнате, сбросил с дивана собаку и, все больше и больше багровея, забормотал сквозь зубы нечто такое, что не может быть воспроизведено из-за отсутствия свидетелей. Час спустя он ворвался к своему приятелю-юристу, уже багрово-красный, с глазами, налитыми кровью.

- Прочтите это, дорогой доктор, - прохрипел он.

Адвокат как-то необычайно медленно прочел заметку и произнес:

- Ну и что?

- К суду! - возопил Йозеф Голоушек. - Я привлеку этих мерзавцев к суду!

- Привлечете к суду, - мечтательно повторил приятель. - А за что именно, скажите, пожалуйста, вы хотите привлечь их к суду?

- За все, - воскликнул пан Голоушек. - За всю эту заметку! Разве я кого-нибудь убил? Или изнасиловал? Ну? Скажите! Убил я кого-нибудь?