Когда металл закипел, пузырясь и разбрызгивая огненные искры, Реджан стал осторожно подносить к нему руку. Ни малейшего жара он не ощущал. Все ближе, ближе ослепительная клокочущая поверхность. Вот рука коснулась ее. Ничего-ни боли, ни тепла, лишь чуть заметное сопротивление жидкости. Тогда Реджан окунул в кипящий металл обе руки и принялся их полоскать, словно это была обыкновенная вода.

Сияя от восторга, он отряхнул потом руки, так что взметнулся каскад ослепительных брызг, и бросился к Вальмоску, желая его обнять. Но старик в ужасе от него отшатнулся, указывая на его руки. Реджан понял, что чуть не нанес старику серьезные ожоги. Желая, однако, поскорее высказаться и поделиться своими ощущениями, он взял карандаш и бумагу, но те вспыхнули у него в руках и моментально сгорели. Вальмоск укоризненно покачал головой, принес новую бумагу с огрызком карандаша и написал:

"Не сходите с ума, Реджан! Поверхность ваших рук раскалена до тысячи градусов. Охладите руки водой, прежде чем к чему-либо прикасаться, иначе вы подожжете дом!"

Реджан прочел эти строки и сейчас же направился к сосуду с водой. Когда он погрузил руки в воду, из сосуда рванулся вверх целый столб пара. Охладив руки и удостоверившись, что они больше не жгут, Реджан взял у Вальмоска карандаш:

"Могу ли я ослепнуть от слишком яркого света?"

"Нет, - ответил Вальмоск. - Как вы сами видели, Флипп купался в расплавленном металле, и зрение его от этого нисколько не пострадало. Запомните: даже свет сверхгорячих звезд не в силах вас ослепить!"

"Хорошо, профессор, я верю вам".

"Хотите еще подвергнуть себя испытаниям? У меня есть пресс в тысячу атмосфер. Отличная штука! Или, если угодно, вакуумная камера".

"Нет, довольно. Я хочу теперь работать. Научите меня, где взять золото. Я хочу с вами рассчитаться, Вальмоск. Я хочу поскорее отдать вам ваши пятьсот миллионов за ваш ломтик сыра!"

"Слава всевышнему! Кончились мои муки мученические!..