— Ты давно должен был задать этот вопрос. Сказать по правде, Бад, я не могу быть на сто процентов уверенной, что что-то случилось. То есть у меня нет никаких конкретных доказательств. Вот почему мне так трудно приступить к сути. Обстоятельства столь нелогичны, а информатор столь необыкновенный, что, может быть, только такой старый друг, как ты, и способен принять эту историю всерьёз. Впрочем, полагаю, тебе тоже не просто будет переварить такое. Что ты скажешь, если я сообщу, будто знаю, где зарыт труп?

— Ровным счётом ничего, если, конечно, ты не добавишь, что он попал туда в результате преступления. На кладбищах полным-полно трупов. Если твой клиент...

— А что, если я действительно добавлю: да, полагаю, было совершено преступление. Жертва умерла в результате перелома шейных позвонков, труп зарыт на холмах, к западу отсюда. И, кстати, у меня нет никакого клиента. Я в отставке — ты разве забыл?

— Погоди минутку, Рут. Ты ведь не хочешь сказать, что имеешь какое-то отношение к убийству, правда? Ибо если это так, то, даже допуская, будто ты ведаешь, что творишь, я всё равно должен буду предупредить тебя, прежде чем ты сделаешь заявление.

— Да нет же, Бад! Ничего подобного. Я даже не знаю, кто этот парень. Я никогда и не видела его. Я же предупредила, что обстоятельства дела лишены всякой логики.

— Хорошо, уточним: где захоронен труп?

— Это часть общей проблемы, Бад. Я не могу быть точной до конца. Мой информатор не знаком с местностью. Он не настолько хорошо представляет себе местоположение объекта, чтобы свести его к одной точке. Но из того, что мне рассказали, я могу заключить: это примерно там, где магистраль Миссури-Пасифик пересекает реку, вероятнее всего, с западной стороны. Впрочем, последнее — лишь догадка.

— Догадка, говоришь? Рут, ты что, вздумала со мной шутить?

— Ты считаешь, мне очень весело, Бад?

Он внимательно посмотрел на женщину и понял, что она полна затаённого ужаса. Нет, весело ей не было.