ФЕРНАН в этот момент БРАЛ В РУКИ ПАРАЛИЗАТОР.

Я выдернул из скрюченных пальцев охранника лайтинг и, размахнувшись, отбросил его далеко в сторону. Лайтинг противно заскрежетал по камням. Если кто-либо из моих противников и находился еще возле станции, он на этот шум никак не отреагировал. Тогда я дал мысленную команду, и компьютер выпустил в воздух еще одного "чижика". Выстрела по нему не последовало. Я с благодарностью подумал о конструкторах, сумевших разработать системы управления аппаратами, не требующие от человека ярко выраженных телепатических способностей. Теперь мы с Фернаном были в более или менее равных условиях. На его стороне будут сражаться живые управляемые машины, а на моей - электронные. Жаль вот только, что слишком много я их загубил уже в начале схватки.

ФЕРНАН опять БЕЖАЛ.

Я стал пробираться в сторону расселины. У того, кто мог устроить там засаду, тоже должны быть "консервы", и поэтому я двигался с предельной осторожностью. "Чижик" негромко стрекотал в быстро темнеющем небе. К расселине я его пока решил не подпускать.

ФЕРНАН ОТКРЫЛ ДВЕРЬ И СПОТКНУЛСЯ.

Я опустился на четвереньки и пополз, обдирая колени о камни. Стрекот "чижика" над головой заглушал все остальные звуки, и я отогнал его назад. Сидящий в расселине предполагаемый противник не подавал признаков жизни. "Консервы" слегка искажали перспективу. Вокруг сияли нагретые солнцем и еще не успевшие остыть камни. Это меня вполне устраивало, потому что на их фоне я был почти неразличим. На месте моего предполагаемого противника я бы давно уже выбрался из расселины, где камни оставались холодными, и так же вот ползал, избегая открытых пространств. Но ведь я был оперативник-профессионал, а он всего лишь охранник спецобъекта, избалованный не очень беспокойной жизнью.

Я добрался до края расселины, на мгновение высунул голову и тут же отпрянул назад. Заряд парализатора с легким треском пронесся перед моей физиономией. Тут он, голубчик! Я затаил дыхание. Имелась бы такая возможность, я бы и сердце свое остановил. Впрочем, как стучит сердце Фернана, мне слышно не было, почему же он должен слышать мое?