- Странно, - сказал я. - Средства массовой информации сообщали о смерти Козырева, но не помню, чтобы говорилось об убийстве...

Полковник снова потер подбородок и поморщился:

- Нам пришлось ввести ограничения на эту информацию. - Он многозначительно посмотрел мне прямо в глаза. - Видишь ли, Виктор... То, о чем я тебе сейчас расскажу, ты бы никогда не узнал, если бы не сложившаяся ситуация. Дело в том, что доказать вину Фернана Гомеша было практически невозможно. Он очень удачно инсценировал самоубийство: никаких следов не осталось. Гомеш, правда, не знал, что Козырев успел обратиться к нам за день до смерти и попросил обратить внимание на своего ученика: мол, от того явно стало попахивать некоей опасностью. Почувствовал старик что-то, но, увы, немного опоздал. Что между ними произошло, никому неизвестно. К сожалению, Козырев был из тех, кто слишком редко вспоминает о своих обязанностях перед Управлением.

- Интересно! - сказал я. - По-моему, суицид - встречающееся среди дискаверов явление.

Полковник промолчал: моя реплика не содержала новой для него информации.

- Интересно, - повторил я. - Значит, осудили юридически невиновного? Как же это суд вынес обвинительный вердикт? Хотелось бы мне взглянуть на список присяжных...

Полковник забарабанил пальцами по столу. Похоже, такой поворот в разговоре ему не нравился.

- На список присяжных тебе взглянуть не удастся, - сказал он наконец. - Суда не было. Суды занимаются обычными людьми. Дело Гомеша рассматривал Чрезвычайный Трибунал. Есть такой для подобных случаев... Чему ты удивляешься? Ты представляешь, каких трудов стоило нам одно только задержание твоего бывшего гемина?

Я представлял. И потому сказал: