В его гремящем смехе звучала ужасающая гордыня.

Он обнял ее, но Нерина скорчилась от этого объятия зла.

Потом вдруг, совершенно неожиданно, она почувствовала, что зло покинуло его. Руки мужчины дрогнули, разошлись, а затем он вновь обнял ее с позабытой уже нежностью. И внезапно девушка почувствовала на щеке его горячие слезы.

Он не мог говорить, и девушка держала его, чувствуя, как ледяной холод охватывает ее тело.

Она безвольно села на ложе, а он опустился перед ней, уткнув лицо в ее колени.

До нее доносились лишь обрывки фраз, из которых мало что можно было понять.

- Я помню... помню... старые воспоминания... это невыносимо... я больше не могу... прошлое... и будущее... они... дали мне имя. Теперь я вспомнил...

Нерина коснулась его лба - он был холодный и мокрый.

- МЕНЯ НАЗЫВАЛИ АНТИХРИСТОМ!

Подняв голову, он посмотрел на нее.

- Помоги мне! - в муке крикнул он. - Помоги мне! Помоги!

Он вновь опустил голову, сдавливая виски кулаками, и шептал что-то; слов нельзя было разобрать.

Девушка вспомнила, что держит в правой руке. Она подняла нож и ударила так сильно, как только смогла... даруя ему помощь, в которой он так нуждался.

А потом встала у окна, повернувшись спиной к комнате и мертвому бессмертному.

Она ждала возвращения Монса: он знает, что надо делать. Вероятно, все это нужно сохранить в тайне.

Нерина знала, что ей не причинят вреда. Почитание, которым был окружен Тирелл, распространялось и на нее. Она будет жить и дальше теперь уже единственная бессмертная. Одинокая. Когда-нибудь в будущем родится другой бессмертный, но сейчас она не хотела об этом думать. Сейчас она могла думать только о Тирелле и о своем одиночестве.

Она смотрела в окно на голубизну и зелень - истинно божественный день, очищенный наконец от последнего кровавого пятна человеческого прошлого. Она знала, что Тирелл был бы счастлив увидеть этот блеск, эту чистоту, которая отныне будет длиться вечно.