Бичуемый и невозмутимый, провозглашающий любовь и мир, шел Белый Мессия - свет в адской темноте, окутывающей землю.

Он выжил, а силы зла уничтожили самое себя, и миры обрели наконец покой. Его нашли так давно, что Час Антихриста был забыт, превратился в легенду.

Забыт даже Тиреллом. Нерина радовалась этому, ибо вечная память о таких событиях была бы ужасна. При одной мысли о муках, какие ему приходилось испытывать,

девушка содрогнулась.

Она посмотрела вниз, на голубую гладь воды. Холодный ветер рябил ее, облако плыло через диск солнца, тень

бежала по зеленому лугу.

Минет семьдесят лет, прежде чем ей самой придет время снова переплывать пруд, и когда она проснется после этого, то увидит над собой голубые глаза Тирелла. Его ладонь будет легко лежать на ее ладони, и они соединятся в молодости, которая повторится для них вечной весной.

Ее серые глаза всматривались в него, рука касалась лежащего на ложе, но он все не просыпался.

С беспокойством взглянула она на Монса, но тот только успокаивающе кивнул.

Наконец девушка почувствовала под пальцами слабое движение. Его веки дрогнули и медленно поднялись. Покой и глубокая уверенность по-прежнему светились в его голубых глазах, которые видели так много, и в разуме, который так много забыл. Тирелл взглянул на нее и улыбнулся.

Дрожащим голосом Нерина произнесла:

- Я каждый раз боюсь, что ты меня забудешь.

- Мы всегда возвращаем ему память о тебе, Благословенная, - заметил Монс. - И всегда будем это делать.

Он склонился над Тиреллом.

- Бессмертный, ты уже проснулся?

- Да, - ответил Тирелл.

Он выпрямился на ложе, спустил ноги на пол и встал быстрым, уверенным движением. Оглядевшись по сторонам, он заметил снежно-белые одежды и надел их. Оба - и Нерина, и Монс - знали, что в его поведении не было больше колебаний. Вечным телом владел уже молодой разум - уверенный и лишенный сомнений.