Монс пришел, взглянул на тело и в ужасе застыл. Глаза его встретились с голубыми глазами Тирелла.

- Сколько веков, Мессия? - спросил он дрожащим голосом.

- От последнего акта насилия? Восемь, а может, больше. Монс, ведь никто... никто не способен на такое.

- Да, - подтвердил Монс. - Насилия больше нет, оно изгнано из мира. Он вдруг упал на колени. - Мессия, верни нам мир! Кошмар возвращается!

Тирелл выпрямился. В своих белых одеждах он казался статуей, разом воплощающей и силу, и смирение.

Воздев очи горе, он начал молиться.

Нерина опустилась на колени, ее ужас таял под влиянием страстной молитвы Тирелла.

Слухи поползли по монастырю, рваным эхом отражаясь от чистого голубого неба над ним. Никто не знал, чьи руки смертельной хваткой сжали горло священника. Ни один человек не был способен на убийство. Как сказал Монс, способность ненавидеть и уничтожать была изгнана из людей.

Слухи не выходили за пределы монастыря. Битве предстояло свершиться здесь и втайне - ни одно упоминание о ней не должно было проникнуть наружу, чтобы не нарушить долгого мира.

Однако пошли новые слухи: Антихрист народился вновь.

Ища утешения, все обратились к Мессии, к Тиреллу.

- Мир, - сказал он им. - Мир. Примите зло со смирением. Склоните головы в молитве и помните, что только любовь спасла человека две тысячи лет назад, когда Ад пришел на землю.

Ночью, лежа рядом с Нериной, он стонал во сне и метался на ложе, нанося удары невидимому врагу.

- Дьявол! - крикнул он и проснулся, дрожа всем телом.

Она обняла его и держала в объятиях, чувствуя гордость и смирение, пока он вновь не заснул.

Однажды Нерина вместе с Монсом отправилась в комнату Тирелла, чтобы поведать ему о новом кошмаре: нашли тело одного из священников, изуродованное ударами ножа. Открыв дверь, они увидели Тирелла - он сидел лицом к ним за низким столом. Он лихорадочно молился, а глаза его были прикованы к окровавленному ножу, что лежал перед ним на столе.