— Почему? — спросил я. — Разве тяготением можно управлять?

— В принципе, безусловно, можно. — ответил Евгений Федорович. — В природе нет такой силы, которую человек бы не смог, в конце концов, понять и покорить. Это вопрос времени. Пока, нужно признаться, мы чертовски мало знаем о тяготении. Знаем закон Ньютона: любые два тела притягиваются с силой, пропорциональной их массам и обратно пропорциональной квадрату расстояния. Знаем, хотя и теоретически, что тяготение распространяется со скоростью света. Знаем, что поля тяготения не налагаются друг на друга, не складываются и не вычитаются. Ну и, пожалуй, все. А вот в чем причина тяготения, какова его природа, нам неизвестно.

Снова зазвонил телефон. Евгений Федорович поднял трубку, коротко ответил: “Идем”.

— Нас ждут, — сказал он.

Мы вышли в коридор.

— Некоторые физики предполагают, — продолжал Никонов, — что в телах имеются особые частицы тяготения — гравитоны. Я, вообще, не убежден в достоверности этой гипотезы. Но если она верна, тогда размеры гравитонов должны быть в очень много раз меньше размеров атомных ядер. В столь тесных областях энергия сконцентрирована несравненно сильнее, чем в ядре атома…

Крутая винтовая лестница вела вниз, в подвалы института. Мы спустились по лестнице, прошли по узкому коридорчику. У массивной металлической двери нас ожидала группа сотрудников. Кто-то включил пускатель, глухо заурчал мотор, и дверь пошла в сторону…

Так я впервые увидел космической корабль. Он лежал на двух опорах — цилиндр из темного, очень гладкого металла. Каменная оболочка, во многих местах треснувшая при падении, была снята. С одной стороны цилиндра, у самого основания, свисали три тонких провода. Евгений Федорович, ближе всех стоявший к цилиндру, сделал шаг вперед, и мы услышали стук. Внутри цилиндра кто-то застучал. Если говорить точнее — заскребся о стенки. У меня мелькнула мысль, что в корабле не обязательно должны быть высокоразвитые существа: помещали же мы в свои экспериментальные ракеты обезьян, собак, кроликов…