– Да, – кивнул «француз». – Уходим. И чем скорее, тем лучше.

– Как это – исчезнут? – не понял я. – И куда вы собрались уходить?

– Ну, это ведь Межмирье, – снисходительно пояснил Дьедоннэ. – Мертвецы отсюда всегда возвращаются к себе домой. Так уж заведено.

– Вы здесь впервые, что ли, Сергей? – осведомилась Бланка. Она уже успела накинуть на плечи, невесть откуда взявшийся дорожный плащ и натянуть высокие – по локоть – перчатки, и я понял, что мои странные знакомые действительно сейчас уйдут и оставят меня наедине с четырьмя окровавленными трупами.

– Да. Честно говоря, я не понимаю, что происходит. Я ведь только хотел узнать дорогу и…

– Вы ее узнаете, – успокаивающе дотронулась до моей руки принцесса. – Обещаю. Нужно только несколько минут подождать. Ты готов, Дьедоннэ?

– Готов, Ваше Высочество.

– Тогда пошли. Прощайте, Сергей. Может быть, мы еще встретимся. Но в любом случае – спасибо.

– Э-э…

– Счастливо, друг! – Дьедоннэ хлопнул меня по плечу. – Извини, но нам и правда нужно бежать, если мы дорожим жизнью. А мы ею дорожим.

– Черт возьми, я тоже! – вырвалось у меня.

– Тебе ничего не угрожает, – обернулся на пороге Дьедоннэ. – Жди. Хозяин скоро придет. Расскажешь ему все.

Происходящее настолько не стыковалось с привычной реальностью, что на какое-то время я впал в ступор, а когда пришел в себя и выскочил на крыльцо, Дьедоннэ с принцессой Бланкой и след простыл. Исчез также и серый в яблоках конь. Не было видно и собаки-великана. Может быть, убежала? Хорошо бы, потому что могли и убить. Слышен ведь был собачий визг, слышен. И где, наконец, хозяин этого страннейшего места? Положеньице, нечего сказать.

Я вознамерился было спуститься с крыльца и осмотреть двор, как слева, из-за каменной хозяйственной пристройки, появился человек в длиннополом плаще с капюшоном и неторопливым шагом направился ко мне. В левой руке человек держал что-то вроде посоха, в правой – обычную плетеную корзину для грибов и ягод. Рядом с ним, поджимая заднюю лапу, ковылял уже знакомый мне гигантский пес…

… Такой малины я не едал и в детстве, в котором, как известно, и солнце было ярче, и небо выше. Крупная, пахучая, алая – она таяла во рту, оставляя после себя долгий восхитительный вкус.