- Ты сам будешь вызывать кого захочешь. Боячек пригласил меня, чтобы поручить нам расследование технических обстоятельств катастрофы. - Он сердито добавил, заметив протестующий жест Генриха: - Я не мог отказаться. Томсон был нашим руководителем, твоим другом. Мы не имеем морального права стоять в стороне. Но если ты все-таки не пожелаешь участвовать в расследовании, объясни мотивы самому Боячеку. Я посредником между вами быть не хочу, тем более что его любимец ты, а не я.

- Я буду участвовать в расследовании, - хмуро ответил Генрих. - Я только поставлю единственное условие: чтобы ты не говорил мне своих привычных фраз о беспристрастности и объективности! Я пристрастен и субъективен, знай это заранее. Вины обелять не буду, смягчающие обстоятельства выискивать не стану. И сделаю все, чтобы виновник преступления получил максимальное наказание!

- Ты будешь не один, мы с Арманом тоже имеем право голоса. - Рой обратился к задумавшемуся Арману: - Я, впрочем, не спросил, согласен ли ты участвовать...

- И спрашивать не надо! - Арман грустно улыбнулся. - Знаешь, о чем я думал? Убийство из ревности, конечно, отвратительный пережиток... Но если бы мы жили во времена Шекспира или Пушкина... В общем, в те доисторические эпохи, когда соперники сводили счеты при помощи оружия... Такая девушка!

- Агнесса, конечно, красавица, - согласился Рой. - Она могла бы позировать для статуи античной богини, если говорить о ее внешности. И с ней всегда интересно разговаривать. Но это не оправдывает Рорика.

2

Генрих знал, что предстоит увидеть ужасное зрелище, и настраивал себя не волноваться. Он и не взволновался, когда их троих впустили в лабораторию нестационарных полей. Он был так подавлен, что уже не мог волноваться. Трупа не было. Сгущение гравитационного поля произошло внутри Томсона. Он был сжат, а не раздавлен, но сжат с такой силой, что на какой-то миг превратился в шарик не больше футбольного мяча. А когда губительное поле отхлынуло, ни одна клетка тела не смогла возвратиться в прежнее состояние.