Нас провели в специальную комнату. В ней, через бронированное стекло, можно было рассмотреть стоявший в герметичном помещении космический корабль. Здесь я впервые увидел его своими глазами, а не на кинопленке. Мы все четверо благоговейно замерли, рассматривали это чудо чужой техники. Беленов откровенно наслаждался нашим восторгом. Даже невозмутимый Фролов был слегка ошеломлен. Веселов же даже приоткрыл рот. И если такая реакция была у бывалых разведчиков, то, что же испытывал я? В последствие я очень жалел, что не мог в этот момент посмотреть на себя со стороны.

— Ну, здесь пока нечего делать, — заговорил, наконец, Беленов. — Я собираю специально для вас весь свой коллектив, и мы устроим небольшую пресс-конференцию. Думаю, вам будет интересно узнать каких результатов мы достигли. Там же вы сможете задать все интересующие вас вопросы. Согласны?

— Замечательная мысль. Меня действительно многое интересует. Там и обсудим все, что нужно. Давайте через три часа соберемся. Вы ничего не имеете против?

— Нет, ничего. Я понимаю, что вам необходимо обосноваться на новом месте, — вежливо ответил Беленов. Хотя по его тону было понятно, что он не одобряет нашу неторопливость. Сам он даже после бессонной ночи кинулся бы решать проблему, если, по его мнению, она того стоила. А космический корабль, безусловно, стоил того, чтобы отложить на потом все свои дела.

Честно говоря, в этот момент я поддержал бы Беленова, а не своего начальника. Мне хотелось как можно скорее прикоснуться к тайне этого звездного странника. Сдержанность Фролова я не одобрял. И, судя по кислому виду Велицкого, он тоже поддержал бы меня в этом. Но слово начальника закон для подчиненного и мы, волей-неволей, вынуждены были подчиниться.

6

За время, которое нам понадобилось для того, чтобы устроиться в наших комнатах, Фролов успел поговорить с комендантом строящейся базы, прошелся по периметру охраняемой зоны и проверил караулы. Поэтому на встречу с учеными он пришел в той же одежде, что и приехал сюда.