В этот момент я даже представить себе не мог, что этот день перевернет всю мою жизнь. К добру или нет, но с этого момента она коренным образом должна была измениться. Однако сейчас у меня не возникло никакого предчувствия или опасения. Я был заинтересован, но и только.

Осторожно заглянул в дверь. Светлана, секретарша Шефа, как всегда что-то печатала на машинке, изображая Сильно Занятую Особу.

— Светлана Павловна, можно? — Она была лет на шесть старше меня, но требовала, чтобы все называли ее только по имени отчеству. Фамильярное обращение она допускала только со стороны своего шефа.

— Заходи, заходи. Быстрее. — Она энергично замахала мне рукой. — Тебя уже три раза спрашивали.

— Правда, что ль? — Такое нетерпеливое поведение тоже было не в характере Геннадия Васильевича. Очевидно, действительно случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Правда. И не стучи. Он велел проходить сразу, как только ты появишься.

Я открыл дверь и осторожно вошел в кабинет.

— Вызывали, товарищ полковник? — Я метнул взгляд на настольный календарь. Как всегда он показывал вчерашний день, 14 августа 1985 года. Значит, ничего серьезного не случилось. В управлении шутили, что в тот день, когда Шеф не забудет перевернуть страницу календаря во всем мире победит капитализм. Зачем же меня все-таки вызывали?

— Проходи быстрее, лейтенант. Я тебя уже два часа жду.

Упрек был несправедлив. Корнеев сам разрешил сегодня прийти позже. Но с начальством не спорят. Эту нехитрую истину я уяснил еще во время учебы в школе КГБ.

— Виноват.

— Ладно. — Подобрел Шеф. — Проходи, садись.

Осторожно опускаюсь на стул и готовлюсь слушать начальство.

— Мне приказано, — Корнеев показал пальцем на потолок, чтобы я понял, откуда исходит приказ, — освободить вас от всех текущих дел. От всех, какими бы важными они не были. С сегодняшнего дня вы переводитесь в группу генерал-майора Фролова. С этого момента ты мне больше не подчиняешься.