Дэн отступил в сторону.

– Мисс Линдстром, предъявите ей свое удостоверение.

Натали изучила выражение их лиц и склонила голову. Она вынула линзу из правого глаза и, держа ее на кончике указательного пальца, посмотрела на Гэннон свободным зрачком.

– Это правда.

Мать Лори уставилась на немигающий фиолетовый глаз Линдстром и задрожала.

– Нет... нет, вы лжете. Вы лжете! ВЫ ЛЖЕТЕ! – Она стукнулась о дверной косяк и, крича, осела на пол.

Не зная, что делать, Дэн беспомощно стоял на пороге, в то время как Амелия Гэннон плакала. Ситуация заставляла его чувствовать себя оруженосцем, отвлекающим внимание от трагического героя, и он не знал, что было большим грехом – смотреть на ее горе или отвести взгляд.

Линдстром, очевидно, чувствовала то же самое, потому что стеснялась вставить на место линзу, лежащую у нее на пальце.

– Простите. Я думал, вы должны об этом знать. – Дэн даже не был уверен, слышала ли его убитая горем мать. – Мы можем прийти в другой раз...

– Нет! Постойте. – Все еще стоя на коленях, она насухо вытерла глаза и закрыла дверь. Металл проскрежетал о металл, когда она задвинула засов.

Когда дверь открылась снова, Гэннон ушла. Дэн зашел в дом как раз вовремя, чтобы увидеть, как она торопливо идет по коридору.

– Подождите минуту, – крикнула хозяйка.

Линдстром вставила линзу на место и шагнула в мрачную гостиную, в то время как Дэн закрыл входную дверь. Оранжевый свет, пробивавшийся сквозь щель в задернутых портьерах, только подчеркивал неопрятный и грязный вид матового махрового ковра и потертой старой мебели. Сигаретные окурки хаотичной мозаикой покрывали дно пепельницы, стоящей на истертом кофейном столике, и спертый воздух дома был весь пропитан никотином. Линдстром закашлялась, а Дэн страстно пожелал глотнуть свежего воздуха.

Звук бегущей воды пробивался сквозь дрожь старых труб в течение нескольких минут, прежде чем Амелия Гэннон появилась снова. От пережитого шока ее лицо осунулось, волосы были кое-как затянуты в хвост. Бледно-лиловая, слишком большая футболка подчеркивала бледную худобу ее рук, и дырка в правой штанине джинсов походила на раздробленную плоть, оторванную от коленной чашечки, которую она открывала.