Конечно, Дэн уже видел такой же. Рассел Треверс использовал его в качестве «камня преткновения», чтобы вызвать Эвана Маркхэма. Губы Натали побелели, и она отпустила ожерелье, которое теперь качалось как маятник часов.

– Нет. Я все взяла.

Она сильная, подумал Дэн, устыдившись своей реакции на нарисованный ею портрет мертвого мужчины.

Натали застегнула сумку с париками и отдала ее Дэну вместе с другим чемоданом и дорожной сумкой.

– Теперь, как я помню, ты обещал мне обед... – сказала она.

Этим вечером ресторан Верди был забит, и им пришлось ждать почти час, прежде чем хозяйка проводила их к отдельному столику в дальнем углу. Когда они заняли свои места, Линдстром с сомнением посмотрела на обман зрения – висящую на стене картину с изображением венецианского канала, а также на пластмассовые виноградные гроздья и крошечные лампочки, свисающие с деревянной решетки потолка.

– Прелестное местечко. И кто только его декорирует, Диснейленд? – иронически заметила она.

Дэн хотел было снять куртку, но вспомнил о кобуре под мышкой.

– Эй, будь проще. Большинству людей нравятся такие вещи.

Он кивнул в сторону большой компании в центре зала. Группа официантов и официанток в черных жилетках и бабочках собралась вокруг стола, чтобы спеть оперную версию «Счастливого праздника» раскрасневшейся, смеющейся пожилой паре и собравшимся вокруг них детям и внукам. Казалось, сцена расстроила Линдстром – вернее, Натали, поправил себя Дэн.

– Да. Я понимаю, что ты хочешь сказать. – Она вздохнула и потерла лицо. – Не обращай на меня внимания. Я просто устала и зациклилась.

Линдстром взглянула на официанта, подошедшего к их столику – целеустремленный актер, угадал Дэн по броской красоте и идеально уложенным волосам. Дэн заказал фирменное блюдо Верди из баклажанной икры и полграфина каберне совиньон, в то время как Натали просто попросила макаронные ракушки под соусом маринара и воду со льдом.