Это было самое жестокое, что он когда-либо проделывал со мной.
Мысль о жестокости напомнила мне о глазах Старика. Глаза - настолько глубокие, что в них можно утонуть. Глаза - настолько темные, что нельзя сказать, сколько трупов погребено в них. И после стольких лет работы с ним я все еще не могу сказать: это глаза святого или самого черного человека на свете.
Передо мной - две памятные записки. Я потянулся за одной, помедлил, убрал руку Внезапно выбор перестал казаться мне столь уж простым.
Ночь была противоестественно тиха. Словно бы все в мире затаило дыхание в ожидании моего решения.
Я потянулся за памятными записками.
Я выбрал одну.