- Хорошо, - сказал он. - Я рад.

Мы еще несколько минут молча всматривались в опушку леса, выискивая там движущуюся тень. Потом прозвенел гонг, знаменующий начало обеда, и я отослал парнишку к его столу. К тому времени последние хадрозавры уже скрылись из виду. Паренек ушел с видимой неохотой.

"Бал мелового периода" был крупнейшим благотворительным обедом, какие мы давали ради сбора средств на содержание станции: сто тысяч долларов за место и в дополнение аукцион до банкета и танцы после. Плюс каждый, кто покупал весь стол на шесть персон, имел право на собственного палеонтолога - подарок устроителей.

Я сам когда-то был застольным палеонтологом, пока не получил повышение. Теперь в смокинге и камербанде* (широкий пояс шарф, повязываемый поверх панталон под фрак) я патрулировал банкетную залу, присматривая за тем, чтобы все шло гладко.

Появлялись и исчезали официанты. Видно было, как они скрываются за ширмами, где мы спрятали воронку времени, и тут же возникают по другую ее сторону, нагруженные тяжелыми подносами. Медальоны из стиракозавра под моцареллой из молока мастодонта - для тех, кто любит мясо. Археоптерикс-альмондин - для тех, кто предпочитает птицу. Радиччьо и папоротник - для вегетарианцев.

И все это под аккомпанемент музыки и приятной болтовни. И лучший пейзаж во всей Вселенной.

К столу парнишки был приписан Дональд Хоукингс. Согласно плану, за этим столом сидела семья де Червиллов Грузный флегматик - это богатей Джеральд, paterfamilias** (отец семейства). Подле него - Грейс, жена-трофей, теперь изящно стареющая. Рядом с ними двое гостей - Кэдиганы, которые выглядят несколько ошеломленными происходящим; вероятно, это любимчик из служащих и его супруга. Они по большей части молчат. Мрачная дочь, зовут Мелузина - в черном дизайнерском платье, которое невзначай подчеркивает великолепную грудь. Сразу видно, ей тут скучно, недовольство во плоти. А вот и парнишка по имени Филипп.

Я не спускал с них глаз из-за Хоукингса.