На этот раз он заговорил, не сделав ни одного глотка из бокала.
— Кич, — представился он и не стал предлагать руку, что Эрлин нашла крайне учтивым поступком.
Шершень внимательно наблюдал за ними.
— Земля здесь пользуется очень большим спросом, — заметила Эрлин.
Они направились по трапу шаттла к изогнутой пешеходной дорожке, проходившей параллельно зоне парковки вокруг посадочной площадки. Она чувствовала странную легкость, которую, вероятно, можно было объяснить повышенным содержанием кислорода в воздухе и пониженной силой тяжести.
Море непрерывно бурлило под огромной плавучей конструкцией, на которую опустились темно-серые крылья шаттла. Воздух был пропитан запахами охлаждающегося металла, гниющих водорослей и смертельно опасных морских животных.
— Только острова и атоллы, никаких континентов, — заметил Джанер. — Причем нет архипелагов больше, чем Галапагосские острова на Земле.
— Да, — согласилась Эрлин, — есть и другие общие черты, хотя вы скоро поймете, что дикие животные здесь более… дикие.
— Дикие? — переспросил Джанер. Она поморщилась.
— Ну, на островах не все так плохо.
— А в море?
— Можно сказать так: большинство хуперов — моряки, но немногие из них умеют плавать.
— Понятно, — кивнул мужчина.
Вдоль дорожки рядами стояли воздушные такси. За ними поднимались, но без бурунов, волны моря, а под ними — как бы хотелось этого не знать! — кишели пиявки, моллюски-молоты, турбулы, глистеры и приллы, причем голодные. Она посмотрела на туманное зеленоватое море, еще раз подумала, что поступила глупо, вернувшись сюда, затем поспешила за своими спутниками по дорожке, а за ней послушно устремился чемодан на воздушной подушке.
Кич явно намеревался занять первое воздушное такси, прежде чем остальные пассажиры выйдут из шаттла. Когда послышалось шипение и треск, за которым последовал прерывистый звук, словно заводился воздушный компрессор, Эрлин заметила, как рейф резко обернулся и мгновенно сунул руку в один из многочисленных карманов комбинезона, а Джанер присел. Еще она обратила внимание, как настороженно они озирались, прежде чем убедились, что никакой угрозы нет.