— Господин барон, — беспокойно промолвил старый управляющий, — там пришел человек, и он хочет видеть вас. Он облачен в доспехи, с мечом наголо, и за его спиной стоит дюжина бойцов, готовых к схватке. В качестве имени он назвал лишь странное слово «Цветочек».

Барон Несмор Сиятельный слегка улыбнулся и поднял руку, подавая сигнал. По этому знаку его стражи одним молниеносным движением выхватили мечи и застыли наготове по всему тронному залу.

Их господин поднял взгляд на украшенный позолотой балкон и подал еще один знак. Пажи барона повернулись и негромким, но резким и непререкаемым тоном отдали несколько приказов. Лица придворных, проводивших все свое время у резных перил и пялившихся на барона в ожидании его мельчайшего промаха — или малейшего знака милости, — внезапно исчезли с балкона. Лишь отзвук недовольного бормотания донесся до барона.

Улыбка Сиятельного погасла. Пусть себе гадают, почему их отослали прочь. Все это тщеславное сборище лучше держать подальше от предстоящей сделки. Остались только те, кто нужен, или те, кому это было позволено. Цветочек был опасным человеком и, несомненно, будет выдвигать весьма жесткие условия. Если дело обернется плохо для Гордости Сиятельного, то чем меньше народу будет свидетелями этого, тем лучше. Барон Сиятельный прекрасно сознавал, что люди не питают к нему особой любви.

Несколько секунд спустя управляющий уже стоял у дверей и кланялся своему господину; теперь в зале находились только те, кого желал видеть здесь Гордость Сиятельного. Человек, сидящий на троне, кивнул в ответ и почти небрежным движением указал на входную дверь. Управляющий повернулся, рывком распахнул створки и отступил в сторону, даже не объявив имена и титулы вошедших.

Да и сделай он это, ему понадобилось бы кричать, чтобы его услышали сквозь громкий, ритмичный лязг, раздавшийся почти сразу же, — мерный, быстрый шаг людей в боевых доспехах. Они вошли в зал с обнаженными головами и пустыми руками, однако держались так, как будто были здесь хозяевами. Они достигли возвышения перед троном и остановились одновременно, словно гвардия на параде.