— Говорят, на рынке в Ибрине видели говорящую корову, — весело бросил менестрель и умолк, пережидая смешки и недоверчивое ворчание. — И вот еще что. Слухи ползут по Аглирте, как змеи, что регент ищет… вот это!

И бард выхватил из-под плаща, висевшего на спинке стула, какую-то блестящую вещицу. Это был золотой скипетр, отлитый в форме драконьей головы с разинутой пастью. На шее зверя переливались драгоценные чешуйки.

Певец медленно повел рукой, давая всем возможность рассмотреть драгоценный скипетр. Янтарные глаза чудовища мерцали, словно оно и впрямь могло видеть.

Все разом выдохнули, кто-то отступил назад.

— Враг Змеи, — пробормотали из толпы, прежде чем это название пришло в голову Флаеросу.

Внезапно один из слуг, сгрудившихся в отдалении, бросился вперед. Это был красивый молодой парень, он оттолкнул дядюшку Делкампера и прыгнул к менестрелю, вытянув вперед руку с хищно растопыренными пальцами.

Крики и возгласы не остановили его. Слуга кинулся к столу, за которым сидел старый менестрель, заворачивая в плащ свою арфу.

Таерсевер поднял голову, заметил угрозу и неожиданно швырнул скипетр. Но не в слугу, а к ногам Флаероса, замершего у подножия лестницы.

Юноша нагнулся за драгоценной вещицей, не сводя взгляда со странного слуги. Тяжелый скипетр продолжал сиять, озаряя мягким светом его руку и бросая отсветы на ступеньки лестницы. Сверкнул кинжал.

Служанки завизжали.

Старый менестрель отшатнулся.

Дядюшка метнул кубок в обезумевшего слугу, но промахнулся. Остальные хором принялись звать стражу. Таерсевер споткнулся о ножку стула и пошатнулся. Слуга вцепился в жертву, взмахнул ножом, потом еще раз, и оба они — и змеепоклонник, и бард — вывалились из окна.

Внизу раздался оглушительный всплеск — и оцепенение наконец всех отпустило.

— Хватайте змеиное отродье! — крикнул дядюшка Халгор, перекрывая хриплым басом поднявшийся шум. — Я сам расправлюсь с ним!