- Я должна навестить тетушку, - вспомнила Сью. - Извини.

Поднимаясь по лестнице, она твердила себе: "Только не останавливайся, не позволяй себе думать ни о чем..." Они принадлежат друг другу. Они стали мудрее, перед ними скала, её нужно одолеть.

Сью негромко постучала. За дверью послышался шорох, потом Люси спросила:

- Кто там?

- Тетя, это Сью.

- Ох!

Скрипнул ключ.

- О, Сью! Я так рада, что ты приехала.

Книга и журналы валялись на полу. Люси казалась больной: лицо бледное, под глазами глубокие тени, губы сероватого оттенка.

Сью мгновенно охватила прежняя тревога:

- Дорогая, что произошло? Ты неважно выглядишь. Рассказывай.

- Сью... - пухленькая ручка Люсиы сжала её руку. - Послушай, Сью... Меня пытались отравить. Да - да, это правда. Не смотри на меня так, я в здравом уме. Это был мышьяк.

Глава 4

Люсиа Эббот в свои шестьдесят пять выглядела крайне несерьезно. Ее круглое лицо вечно улыбалось, а глаза глядели на мир искренне и простодушно. Она оставалась все такой же пышной, двадцатилетней Люси с корзиной роскошных роз, портрет которой с незапамятных времен красовался в гостиной.

Жизнь Люси не изобиловала событиями. Она писала акварели, вышивала и довольно бойко играла на старом фортепиано. Годами она вела домашние дела, но так и не вышла замуж, посвятив себя Сью и Диане, оставшимся без родителей. Когда её старший брат Джон Эббот женился на Изабель Боган, она приняла под свое крыло и Ричарда.

- Дорогая, это невозможно. Ты и думать не должна...

- Сью, это не старческая подозрительность. Сначала я подумала, что съела что-то несвежее. Второй случай меня озадачил. Я пролистала медицинский справочник, налицо симптомы отравления мышьяком. Потом мне стало лучше, и я решила, что ошиблась. В конце концов я пригласила доктора из Чикаго. Он привез с собой коллегу. И ты сама можешь убедиться, - она открыла кленовую конторку, достала конверт. - Это заключение врачей.