- Привет, Сью, - заговорил он. - Просто здорово, что ты приехала. Чертовски много времени прошло с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

- Поторопись, Сью, - напомнила Диана. - Картер тебя проводит.

Они поднялись в отведенную ей комнату. Горничная, настоящая англичанка, к тому же очень хорошенькая, умело распаковала багаж. Сью переоделась. Люси просила зайти к ней в любое время после ужина. "В любое, поскольку она читает допоздна", - сказала Картер. Горничная исчезла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Не думать, не думать о Ричарде. Сью провела гребнем по волосам. Что же такое творится с Люси? Сью отложила гребень, поправила складки одежды, надела свое единственное украшение - аметистовое ожерелье. Каштановые волосы, мягко подобранные от висков, обрамляли нежное лицо с красиво очерченным ртом и глазами под густыми ресницами. В теплом свете камни на высокой шее загадочно переливались. В комнате все оставалось как при Изабель Эббот - лампы, арфа в углу, солнечные часы в розарии. В голову лезли мысли о бренности жизни и постоянстве вещей..

Воспоминания об Изабель вернули её мысли к Ричарду. Изабель Эббот была ему теткой и опекуншей. Когда она вышла за Джона Эббота, в доме появился и Ричард. Но настоящей матерью всем - Сью, Диане, Ричарду и жившему по соседству Холанду стала Люси.

Сью пыталась прикинуть в зеркале, изменилась ли она со времени последней встречи с Ричардом. Между ними никогда ничего не было - детская дружба не в счет. И даже если Айви бросила Ричарда и добивается развода, это мало что меняет. Ричард никогда не любил её.

Но глаза в зеркале светились ожиданием счастья.

Ну и пусть не любил, - подумала она. - Пусть! Зато теперь он свободен, как три года назад.

Сью ещё раз оглядела себя в зеркале. На столике остались её сумочка и пакет с ромовыми конфетами.

Столовая уже сверкала огнями.