Ситуация постепенно прояснялась.

- Кто ты? - не удержался от такого вопроса я.

- Такой же скиталец, как и ты. Но только немного старше. Я сразу понял, что ты - один из нас, поэтому и включился в ваш разговор.

- Интересно, по каким критериям?

- У нас взгляд особенный. Можешь посмотреть в зеркало, и найдешь что-то общее со мной.

- Но как же так получилось, что и в моем мире со мной разговаривал ты же?

- Так всегда получается. Тот, кто втянул меня сюда, тоже разговаривал со мной во всех мирах сразу. Это трудно представить, но, поверь, так оно и есть.

- Что же теперь будет?

- Ты будешь долго скитаться по мирам, меняясь местами с твоими же двойниками, и если останешься жив, то рано или поздно найдешь такое вот пристанище. И тогда, когда-нибудь к тебе тоже подойдет такой же скиталец. И ты тоже сразу его узнаешь.

- Но зачем?

- Зачем? Разве мы знаем, зачем распускаются розы и поют птицы.

- Знаем. Цветы распускаются, чтобы затем обратиться ягодами. Птицы же поют...

- Не надо, - оборвал меня он, - Это понятно. Вот только не понятно, зачем все это вертится. Мы рождаемся, идем по жизни, к чему-то стремимся, чего-то добиваемся, от чего-то убегаем. И все это, чтобы обратиться в прах.

- Да. Бедный Йорик!

- Ты прав. И Шекспир тоже. Но если вернуться к нашим баранам, а точнее к нам с тобой, то, вероятно, мы нужны этому миру как трансцендентные носители информации, передающие ее от одного мира к другому.

- Неприличными словами попрошу не выражаться, - вставил свое слово я, но он проигнорировал мою шутку.

- Мы те счастливцы, кто может проверять сослагательное наклонение.

- Ну и как оно, проверяется?

- Увидишь. Точнее уже видишь.

Таким образом, опустился занавес еще одного отделения моей новой жизни.

***

Восстание

Воздушный вихрь закружил меня, и, не затягивая отчета, я дернул за кольцо.