Вошедшая медсестра прервала ход моих мыслей. Выглядела она словно вышедшей из старых европейских фильмов.

Ей было что-то порядка двадцати. Блондинистая, миловидная, но ничего особенного.

- Гутен морген, - поприветствовал я ее, как мог, изображая немецкий акцент.

"Хорошо еще, что я по ошибке не сказал "хэндохох", - подумал я и улыбнулся - Гутен морген, - ответила она мне, тоже улыбнувшись, после чего добавила еще что-то, из чего я понял только оберлейтенант, но догадался, что это меня спрашивают о самочувствии.

- Гут, - ответил я, но так как говорить все надо было, спросил, Говорите ли русски?

За каким-то чертом сказал я это на сербский манер.

- Конечно, - ответила она. - Я ведь русская. Но неужели мой немецкий так плох.

- Отнюдь, - ответил я, - Но я предпочитаю разговаривать с людьми на родном языке. Особенно, если владею им в совершенстве.

Вы не представляете, как я был доволен своей последней фразой, слова которой настолько соответствовали действительности, что провели бы любой детектор лжи.

- Хорошо, господин оберлейтенант СС, я рада, что вам уже лучше. Возьмите термометр.

- Хорошо... Но зачем так официально.

Можете называть меня по имени. Кстати, я еще не знаю вашего имени.

- Люба.

- Очень приятно. Красивое русское имя.

- У вас, Гер Генрих, тоже красивое имя, - это немецкое слово звучало скорее как "хер", и я немного поморщился.

Генрих. Значит, в этом мире я переделал свое имя с французского на немецкий лад. Итак, я уже знал, что я - обер-лейтенант Генрих. Фамилия, вероятно, осталась той же. Может быть, исчез или переделался русский суффикс. Но увижу паспорт - разберусь. Надо выяснить, как же я здесь очутился.