Правительница очень внимательно выслушала старого паука, но, как уже неоднократно видел Найл, разубедить молодую самочку в чем-то было крайне сложно, а в большинстве случаев — просто невозможно.

Она отличалась не только умом и хитростью, а еще и упрямством и своевольностью. Более того, она не станет уступать Дравигу еще по двум причинам: во-первых, он — самец, во-вторых, пауки из города Дравига не смогли удержать власть над двуногими, а следовательно показали свою слабость, чего не сделали восьмилапые из северных городов.

Когда Дравиг закончил представление аргументов, Дора заявила, что считает необходимым путешествовать по Большой Воде, вдоль континента.

— Но почему, уважаемая Правительница?

Как подумал Найл, если бы пауки умели выражать отчаяние, оно сейчас обязательно прозвучало бы в ментальном импульсе Дравига. Да и морда обязательно выразила бы что-нибудь, но паучьи морды всегда оставались бесстрастными: и перед смертельной угрозой, и при виде лакомства, и перед наводящим ужас препятствием, и в своем уютном жилище.

Они только рассылали во все стороны импульсы — и если одному пауку становилось страшно, этот страх охватывал и остальных, находящихся с ним в одном ментальном поле. Один видел воду — ужас охватывал и других. Правда, северные пауки не испытывали перед водой такого ужаса, как восьмилапые из города Найла. Возможно потому, что всегда жили на берегу озер.

Жуки тоже побаивались воды, но обладатели черных блестящих панцирей никогда не упускали случая продемонстрировать свое превосходство над восьмилапыми. Они могли с большей легкостью преодолеть страх, да и ощущение превосходства над пауками придавало им сил. Нельзя сказать, что пауки враждовали с жуками, но и те, и другие всегда старались показать, что одни сильнее, умнее, способнее других. В северных землях жуков никогда раньше не видели, и появление Саворона с подчиненными в свое время вызвало ужас у местных жителей — как двуногих, так и восьмилапых.