С минуту они смотрели друг на друга в полном молчании, затем красноглазый лег животом на стойку и заглянул вниз, словно высматривая дырку в полу, оставленную возникшим из небытия клиентом. Дыры, однако, не наблюдалось, и толстяк, почесав нос, подвинул к себе пару стаканов да объемистую бутыль. - Великий Буга, что творится на свете! Надо бы выпить, сынок... Нам обоим надо выпить - и тебе, и папаше Дейку. Клянусь потрохами шайкала! Они выпили. Жидкость была прозрачной и огненно-жгучей - крепче водки, как показалось Кириллу. Он поперхнулся, закашлялся, и папаша Дейк ловко сунул ему в рот солоноватый хрустящий сухарик, потом налил еще. Чем-то неуловимым этот крупный красноглазый мужчина напоминал Сарагосу - то ли гулким басом, то ли манерой держаться, уверенной и властной, то ли короткими толстыми пальцами. - Выпьем, приятель! Не каждый вечер можно пропустить глоток с парнем из Койфа... да еще с таким ловкачом, что ломится к стакану сквозь стены! Боюсь, папаше Дейку никто не поверит! Эта пьянь, - он небрежно мотнул головой, - ничего не заметила. Каждый шворц льет пойло в свою глотку, жрет и не глядит по сторонам. Кирилл покосился на посетителей, сгрудившихся у дальнего конца стойки и за шестигранными столиками в полутьме у самых стен. Кажется, никто не обращал на него внимания; там орали, пили, жевали, и звон стекла, постукивание металла о тарелки, шарканье ног и человеческие голоса сливались в невнятный гул, прерывавшийся то и дело пьяным смехом. Он нерешительно покрутил свой стакан, стараясь не принюхиваться к странному аромату спиртного. - Пей, чего глядишь! - Красноглазый был настойчив. - Выпить-то можно. Вот только... - Пошевелив пальцами, Кирилл выжидающе уставился на толстяка. - Синюшек нет? - Папаша Дейк вдруг подмигнул. - А что есть? Может, ваша койфитская травка? Могу взять пару-тройку упаковок. - Травкой не балуюсь.