Карак вернулся в гавань Кордавы. Все были глубоко уверены, что их злоключения на этом закончились, но, как только что выяснилось, заблуждались. Кто-то все же доложил королю о событиях далекого туманного утра. Принцесса совершенно права – «Вестрелу» надо срочно сматываться. Фердруго не простит убийства родственника (пусть и невольного), к тому же в последнее время между королевскими корсарами и правителем страны были не самые лучшие отношения. Несколько кораблей, недовольных порядками в городе, взбунтовались и ушли на Барахас, на команды остальных власти Кордавы начали поглядывать с плохо скрываемым подозрением. Проще будет в самом деле не мозолить глаза обитателям Коронного Замка, затаиться и подождать, чем все закончится.

Кроме того, есть еще одна немаловажная вещь, ради которой стоит поскорее выйти в море. Это какой же мерзавец осмелился заикнуться, что капитан «Вестрела» нарушает присягу? Единственный раз – не в счет!

Конан никогда не считал себя совершенно честным человеком, но раз уж он пообещал служить короне Зингары – он сдержит свое слово. И ни одной болтливой заразе не будет позволено безнаказанно трепаться у него за спиной! Чабела сказала, якобы последнее нападение произошло возле устья Громовой? Отлично, вот туда они и отправятся! И если этому недоумку не посчастливится и он попадется на дороге «Вестрела» – пусть пеняет на себя и на свой не в меру длинный язык!

Под такие мрачноватые размышления Конан не заметил, что преодолел Корабельную лестницу и теперь идет по набережной. С одной стороны толпились, налезая друг на друга и споря пестротой вывесок, всевозможные лавки, трактиры, гостиницы, торговые дома и склады, с другой тянулись ровные каменные причалы. Под деревянными настилами тихо плескалась зеленоватая вода, в которой – несмотря на строжайшее предупреждение коменданта гавани – плавали выплеснутые за борт объедки, корки, какие-то неопределяемые останки неизвестно чего и даже дохлая крыса.