Я видел среди бесплодных, пустынных Анд седые, бросающие вызов небесам стены Мачу-Пичу; я видел замерзшие, построенные гигантами зубчатые стены башен Уогама в ледяной тундре ночного полушария Венеры. Но они казались детскими игрушками по сравнению со стенами, на которые мы смотрели. Весь этот район находился вдалеке от животворных каналов, за пределами окрестностей которых редко можно встретить даже самую неприхотливую и ядовитую флору и фауну; и мы не встретили ни одного живого существа с момента нашего выхода из Игнарха. А здесь, в этом месте окаменевшей стерильности, вечной бесплодности и уединения, жизнь, казалось, вообще никогда не могла существовать. Я думаю, все мы получили одно и то же впечатление от увиденного, когда стояли, молча разглядывая окрестности, пока бледные, гнойного цвета лучи заходящего солнца скупо освещали мрачные циклопические руины. Я помню, как с трудом ловил ртом воздух, который был будто тронут леденящим холодом смерти; и я слышал такие же резкие звуки стесненного дыхания остальных членов нашего небольшого отряда.
– Это место еще более мертво, чем египетский морг, – заметил Харпер.
– И уж, конечно, оно гораздо древнее, – согласился Октейв. – Согласно наиболее достоверным легендам, Йорхи, которые построили Йох-Вомбис, были стерты с лица земли нынешней господствующей расой, по крайней мере, сорок тысяч лет назад.
– Помнится, существует легенда, – сказал Харпер, – что последние остатки Йорхи были уничтожены какой-то неизвестной силой – чем-то настолько ужасным и невероятным, что об этом невозможно было упомянуть даже в мифах.