– Но все же свиданка в «Крийоне»… – просвистела сквозь зубы Лауна.

– Просто смех берет, – отрезал Жереми.

– Что он тебе сказал? – спросила Тереза. – О чем вы таком говорили?

– О твоем будущем, моя взрослая девочка. И о будущем нации.

Да. МК2 просто загорелся. Способности Терезы к гаданию «буквальным образом его ошарашили». Слыша его ровный голос и наблюдая за его неподвижным телом, трудно было представить, чтобы он мог настолько воодушевиться, но это было так. Послушать его, так будущее всей страны зависело от Терезы. Тереза воплощала собой «интуицию, которая необходима любому правительству для того, чтобы не оказаться жертвой слепой рациональности». Она была «правым полушарием» Республики, «той интуитивной частью разума, которой столь скандальным образом пренебрегала наша воспитательная система в ущерб голому рационализму, так и не сумевшему вырваться за свои рамки».

Клянусь вам, именно так он и выражался – будто писал доклад. Причем без черновика! На его лице застыла улыбка-маска, которая, казалось, пускается в ход уже в течение нескольких веков со времен первого Роберваля:

– И это, Бенжамен, говорю вам я, Мари-Кольбер де Роберваль, который носит весьма авторитетное имя и не менее авторитетную фамилию.

(Хотите верьте, хотите нет, но именно так он и выражался…) Между делом он заказал для нас еще по коньяку.

– Так вот, признаюсь вам, старина, во мне словно что-то перевернулось! Десять минут общения с вашей сестрой – и я поверил в то, что душа существует. И пусть не обвиняют меня в суеверии!

Напротив, беря в жены Терезу, Мари-Кольбер давал себе обещание изгнать всех гадалок, что шастали в кулуарах власти. А вот Тереза – совсем другое дело.

– Будь с нами Тереза, нас никогда бы не распустили!

– Распустили?

– Парламент. Национальное собрание. Распущенное в прошлом году. Помните? Депутаты… проигранные выборы. Если бы мы тогда проконсультировались с Терезой, нам удалось бы избежать роспуска нижней палаты парламента. И мы по-прежнему стояли бы сейчас у руля власти, а Франции жилось бы гораздо лучше.