Он поднял на меня глаза, в которых я прочитал себе приговор.

– Ладно, пригласим его завтра на ужин.

Пес Джулиус тоже любил сказки.

Он оказался не сказочником. Он служил советником в Счетной палате. Малыш был еще в том возрасте, когда свои надежды человек возлагает на омонимию: он слышал то, что хотел услышать

– Мари-Кольбер де Роберваль, – произнесла она. – Советник Счетной палаты. Инспектор финансового контроля первого класса, – уточнила она слащавым голоском.

Пес Джулиус тут же сунул свою носяру Мари-Кольберу в задницу и повернулся ко мне: в его глазах я прочел настоящее собачье потрясение – поклонник-счетовод ничем не пах.

– Очень приятно, – выдавил из себя я.

– Его брат повесился, – объявила Тереза.

Уж не знаю, что было тому причиной – новость сама по себе или ее неожиданное объявление, или спокойный тон, которым Тереза ее сообщила, – но в любом случае реакция нашей семейки была далека от искреннего сочувствия.

– Боже мой! – пробормотал Тео.

– Без шуток? – поинтересовался Жереми.

– А на чем? – полюбопытствовал Малыш.

– Сожалею, – тихо произнесла Лауна таким тоном, что было непонятно, оплакивает ли она покойного, утешает его выжившего братца или извиняется перед гостем за хозяев.

Клара щелкнула фотоаппаратом, запечатлев счастливую пару; вспышка помогла сгладить неловкость ситуации, и, пока поляроид выплевывал фотку, Тереза продолжила знакомство.

– Моя семья, – обвела она нас рукой.

Не оставалось никаких сомнений: она улыбалась, как влюбленная девушка, знакомящая любимого со своими близкими, с которыми тот должен породниться в самом ближайшем будущем.

– Я рад наконец с вами познакомиться, – отозвался Мари-Кольбер.

Его голос звучал бесстрастно, но за этой бесстрастностью проскальзывали определенные намерения; он собрал их все разом в своем наречии «наконец».

Сегодня я даже не знаю, что сказать о том ужине.