Но хотя казалось, что жизнь покинула «Элистера Келлена» так же, как и Джебедию, Ивейн втайне была уверена, что он не умер по-настоящему, а лишь связан сильными, глубокими чарами, которые большинство колдунов считали легендой. Она была достаточно тренированным Дерини, чтобы не отдавать себе отчета в том, что подобные рассуждения могут быть лишь иллюзией, вызванной подспудным нежеланием примириться с фактом его гибели; но сердце любящей дочери, лишившейся недавно также мужа и первенца, шептало в надежде: «А что, если это правда? Что, если…»

— Помоги мне отец! Что мне делать? — выдохнула она и подняла голову, чтобы вновь взглянуть на него, спустя несколько секунд. — Я не знаю, где ты сейчас. Если ты и впрямь… ушел безвозвратно… тогда молюсь всем сердцем, чтобы ты обрел успокоение в руке Божией, как того заслуживает твоя прекрасная душа. Но вдруг он и правда не умер? Что это — просто моя любовь жаждет удержать тебя здесь еще хоте ненадолго, или и впрямь какая-то частичка тебя продолжает цепляться за жизнь, чтобы мы, смертные, могли каким-то образом вернуть тебя к нам?

Позади она ощутила колебание защитных пологов, затем услышала, как тихонько отворилась и закрылась дверь. Джорем опустил руку ей на плечо и встал на колени рядом с сестрой, вознося молитву за отца. Затем перекрестился, коротко, почти машинально, и в упор взглянул на Ивейн. Серые глаза встретились с синими.

— Ансель ждет, чтобы ты сменила его, — произнес он негромко. Остальные дожидаются нас в Дхассе.

Ивейн со вздохом кивнула и встала; он также поднялся на ноги.

— Ад, вероятно, пора заняться делом, — прошептала она. — Я слишком долго предавалась скорби.

Джорем натянуто улыбнулся.

— Не будь так строга к себе. Ты потеряла не только отца, но и мужа с сыном. Я первым сказал бы, что горевать слишком долго — эгоистично и пагубно для души, однако потерю надлежит оплакивать.

— Да, и я оплакала ее сполна. Теперь пришло время строить планы на будущее. Райсу с Эйданом я ничем не могу помочь, но что касается отца…