– Слушаю вас.

– В герцогстве объявляется трехдневный траур. Но не сразу, а после завершения визита в Сорент его величества Эдварда II, короля Реттии…

Андреа ощутил едва заметную вибрацию эфирной струнки. Опытный старец на ходу трансформировал «сплетницу». Для внедрения клеща-мнемоника без прямого контакта с объектом требовалась точность ювелира и наглость сборщика податей.

– …На время траура отменить любые празднества, включая свадьбы и чествования…

Перед глазами мелькнула яркая картина. Неправдоподобно сочные краски ослепляли. Трепещет алое перо на шапке егеря; пробившись сквозь листву, льется золото солнца. Мелькают фигуры всадников; пестрые вспышки оленей уносятся вдаль…

События последних часов переполняли память гонца. Они рвались наружу – именно поэтому клещ-мнемоник Нексуса так легко всасывал их. Не пребывай вестник в сильнейшем волнении, пройди со времени охоты хотя бы сутки – усилия лейб-малефактора пропали бы втуне.

– …приспустить флаги…

Мускулюс откорректировал темп восприятия. Изображение перестало скакать, как фигляр на канате. Слуги оттаскивали в сторону двух убитых оленей, пятная кровью зелень травы на поляне. Герцог, указывая рукой в глубь леса, отдавал распоряжения егерям. Кто-то раз за разом, захлебываясь от восторга, громко восклицал:

«Вы видели?! Нет, вы видели?!»

Поле зрения перекрыл сдвоенный силуэт всадника. На фоне солнца он выглядел черным контуром: подробностей не разглядишь. Такие «профили» вырезают из бумаги нищие живописцы за медный грош. Тем не менее, Андреа уверился: на коне восседает младший сын герцога, граф д'Ориоль, с убогим скорлупарем Реми за спиной.

– Зачем ты взял этого юрода, брат?

Малефик внутренне подобрался. Он догадался, кому принадлежит насмешливый вопрос. Сиятельный граф д'Аранье – в воспоминаниях гонца старший сын герцога был еще жив.

– Для удовольствия, брат. Привал устроим, он нас развеселит.