Пока машина двигалась, водители не могли уделять много внимания поискам местных животных. «Четверка» чуть вздрагивала на ходу, то на ухабах, то от сотрясения коры, а больше всего - под порывами ветра, налетавшего с разных сторон и с разной силой. На этой высоте над эллипсом отсчета - на Полупечке не было морей, устанавливающих нулевой уровень, - среднее давление составляло около семнадцати атмосфер и беспорядочно сменялось примерно на две атмосферы в минуту. Ветер, молекулярная масса которого переваливала за сотню, не давал о себе забывать.

Доминик осторожно наращивал скорость, пока не довел ее почти до двухсот километров в час. В поле зрения сейчас было мало препятствий, а красные и зеленые вспышки бортовых мачт вездехода создавали рисунок теней, позволяющий без труда определить расстояние. Этот способ был надежнее, чем связанный с компьютером радар, потому что местные растения непрерывно взвизгивали микроволновыми разрядами и протяжно шуршали электростатическими помехами. Кроме того, человеку, с его скоростью реакций, легче ориентироваться при свете: постоянно переводить взгляд с окрестностей на экран, как бы точны и подробны ни были его показания, утомительно, а на большой скорости просто невозможно.

Эрни не прикасался к управлению, но за дорогой следил так же внимательно, как и его напарник. Здесь, на ночной стороне, оба могли смотреть во все стороны: свет давали не только стереопрожекторы, но и довольно яркие молнии, почти непрерывно сверкающие в тучах над головой. Полупечке, расположенной меньше чем в восьми миллионах километров от центра звезды класса G-5, с избытком хватало энергии на световые и биологические феномены и даже на местный разум.

Водитель временами поглядывал на младшего товарища. Он ни на минуту не допускал, что Эрни может беспокоиться о Джесси больше, чем он сам тревожился о Марии, но Ледяная Стена был женат всего три года против его четырнадцати и, возможно, еще не научился философски относиться к непредсказуемости жизни.