Женщина сидела в углу жесткой деревянной кушетки, поджав под себя тощие бледные ноги. Она затравленно уставилась на вошедшего в камеру чернявого статного офицера с оскалившимся черепом на фуражке.
Где-то она его уже видела.
«Она, наверное, решила, что ее отобрали для очередных экспериментов, — подумал Ридель, присаживаясь на край кушетки. — Ну конечно, заключенные знают, что те, кто попадает в медблоки «на лечение», назад уже не возвращаются».
— Тебе не следует меня бояться, — тихо произнес Гельмут, уставившись в неровный цементный пол. — Здесь тебе ничто не угрожает...
Он по-прежнему не понимал, зачем она ему. Для чего он вырвал ее из когтей смерти, рискуя абсолютно всем.
Оберштурмбанфюрер снова взглянул на женщину. Та непроизвольно вздрогнула, еще больше вжавшись в угол.
— Ничего не бойся... — повторил Ридель, но она наверняка его не понимала.
— За мной идут, — тихо по-русски прошептала Рита. — Он уже близко и имя ему — смерть...
2
Черный волк не пытался напасть. Скорее он был напуган, не понимая, что за сила заставила его нестись сквозь ночной лес к одинокому костру в низине, у которого стоял странный, пахнущий смертью человек.
Майор видел солдата-вервольфа не в первый раз. Ему уже приходилось сталкиваться с этими опасными существами. Удачно, что зверь оказался в этот час поблизости от рунической ловушки, лучшего «языка» было трудно и желать.
Держа волка в поле зрения, Карел затер ботинком начертанные внутри пятиконечной звезды руны.
В других гостях он сегодня больше не нуждался.
Зверь не двигался, его получеловеческий взгляд приковывал огонь догорающего костра.
Чуть выше правой задней лапы были заметны две симметричные проплешины — ломаные молнии Вотана, магический знак членов ордена СС. Майор подбросил в огонь свежие головешки. Головешки были особые, покрытые аккуратно вырезанными языческими символами. Карел и сам до конца не знал смысла всех этих витиеватых значков, но они, без сомнения, действовали. Волк стал перевоплощаться. Взгляд зверя сделался осмысленным. Майор отвернулся.