Рита пристально посмотрела на него, как бы раздумывая, а стоит ли вообще отвечать.

— То, что я вижу, мне непонятно и пугает. Я вижу двух человек, один из них мертв, другой погружен в транс, и еще... есть какая-то необъяснимая часть...

— Ты говоришь загадками, я ничего не понимаю.

— Я и сама не понимаю, — тихо и немного виновато ответила Рита.

«Не дави на нее, кретин, — мысленно одернул себя Карел. — Неужели не видишь, она по-прежнему в состоянии шока. Тут кто угодно такого наговорит... »

Но произнесенные слова не были бредом.

Похоже, у нее действительно есть какой-то дар. Майор не мог понять, каким образом ее прошляпили псионики «Анненэрбе», имеющиеся в каждом нацистском концлагере.

Псионики обладали удивительными способностями. Они умели подслушивать мысли (правда, очень слабо и не у всех людей), они могли почуять вселившегося в донора нейроразведчика и уж наверняка заметили бы в человеке сверхспособности.

В этом новом контексте его задание приобретало некий зловещий, заранее спланированный смысл. Интересно, а что знали в Шестнадцатом отделе об «особых способностях» Риты.

Возможно, очень скоро ему предстоит это выяснить.

В аптечке Карел нашел шприц, надел иглу и, проколов резиновую крышечку бутылочки с транквилизатором, стал медленно набирать.

— Я могу помочь, — предложила Рита, — я умею делать уколы...

— Нет, спасибо, сам...

Жаль парня. Может, и не вычухается. Но он попробует его спасти.

Сняв шинель и закатав рукав рубашки, майор сделал донору укол. В голове тут же прояснилось, зрение обрело небывалую четкость, тело стало лучше «сидеть».

Карел осмотрел ранения. Кровь нигде не сочилась, по всей видимости, перед заданием донор принял тридол. Молодец. Заранее позаботился, видно, чувствовал, что будет горячо. В любом случае раны уже не откроются.

Свет в схроне несколько раз мигнул.

Карел тихо выругался.