Коля покачнулся, схватился руками за воздух и грохнулся мордой в ржавую батарею… Урки в один голос заорали и кинулись по коридору…

— Так, говоришь, и пальцем его не трогал? А тогда откуда у него фингалы такие? — наседал «злой» опер.

Леха пожал плечами:

— Пил он много с дружками. Скандалил. Он часто с синяками ходил. А сегодня так нажрался, что начал к соседям приставать, в двери ломился. Пришлось милицию вызывать с ОМОНом.

— С ОМОНом? — переглянулись опера.

— Ну да, — удивлялся своей наглости Леха. — Даже подполковник приезжал, как его, Волков…

Менты опять переглянулись.

— Волков? Волков — человек в ментовке известный. Сам, говоришь, приезжал? Ладно, выясним. — Злой «опер» вскочил и вышел из кабинета, наверное, отправился выяснять.

«Добрый» опер подсел к Лехе поближе и заговорщицки проговорил:

— Слушай, Алексей. Я знаю, что ты этого бугая не трогал. А вот твои соседи, этот Макаров и его друг Белкин, они могли?

— Вряд ли, — искренне соврал Леха. — Они ребята спокойные, пальцем никого не тронут. Это же они милицию вызывали.

Мент задумчиво постучал пальцами по столу, в это время зазвонил телефон. Опер схватился за трубку, сказал: «Да, я» — и принялся слушать. Слушал долго, потом положил трубку и задумчиво почесал затылок.

— Странно, экспертиза показала, что ваш сосед Исенко скончался от большой дозы органического яда. Он что, наркоман?

— Нет! — уверенно возразил Леха. — Гадость он разную пил, это точно, политуру, клей «БФ», ацетон еще, кажется. Но чтобы с наркотиками…

В кабинет вошел «злой» опер. Он кивнул напарнику, и тот молча выписал пропуск Мальцеву.

Врач закончил ощупывать Леху, подошел к раковине и начал мыть руки. Леха натянул трусы, майку, стал надевать штаны.

— Что я могу сказать вам, молодой человек, — начал доктор. — В целом вы здоровы.