По квадратному сверкающему ящику взволнованный чужой мужской голос что-то рассказывает. Макс никогда не понимал, что означают цветные пятна, такие чуждые, не рассчитанные на его собачье зрение, — да и к голосам не прислушивался. Но сегодня… У людей что-то случилось, что-то важное и серьёзное. Как обычно.

Мысль, нечёткая, полузабытая, таинственная, мелькнула и исчезла. Неужели сегодня?.. Что — сегодня?..

Собачий разум не мог охватить её.

— Иди, иди уже, — ласково подталкивает его хозяйка: нужно догонять мальчишек.

Странная, тревожная мысль отступает далеко за грань сознания.

Едва не из-под ног выскакивает Ксенька и бросается на дерево, от греха подальше. Гавкнув ей вслед, Макс на секунду застывает: обычный дразнящий кошачий запах сейчас кажется несколько иным. Днём она спала на вишне, свесив пушистый хвост, будто нарочно желая раздразнить, — слишком высоко, чтобы допрыгнуть, и слишком близко, чтобы чуять кошачий дух. Вот и сейчас сидит на дереве, красуясь в послеобеденных лучах, переливается, сверкает глазами. Стащить бы её с дерева! Да куда там…

Демонстративно фыркнув, трёхцветная Ксенька поворачивается спиной, лишь чуткое кошачье ухо наблюдает за Максом. На всякий случай гавкнув ещё разок, пёс выскакивает за калитку.

На улице уже собрались пацаны, решают свои очень важные вопросы. В частности, в очередной раз пристают к Маськиному имени.

— …Амур-лямур, кого лямур? — смеётся полный веснушчатый Деня.

— Кого такой лемур может лямур? — вторит Федька.

Ещё вчера, когда большинство старших ребят на экскурсию ездили, этот самый Федька к Маське играть приходил, скучно ему было. А тут снова храбрый стал…

Макс на всякий случай рычит, и мальчишка опасливо отходит.

— Рекс! — орёт Глеб. — Молчать!

Пёс гавкает, и Маська смеётся.