– Нет! Нет. Ей всего лишь надо немного помогать. Я не смогу сделать этого некоторое время, но это ненадолго. Я собираюсь... Мне надо кое-что сделать. Но я скоро вернусь, и я снова возьму её домой, я обещаю. Вам не придётся долго за ней приглядывать.

Мать смотрела на сына с таким доверием, и он обернулся и ободряюще улыбнулся ей с такой любовью, что миссис Купер не смогла отказать.

– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь к миссис Перри, – я уверена, что это ненадолго, на день или два. Вы можете занять комнату моей дочери, дорогая. Она в Австралии. Ей она больше не нужна.

– Спасибо, – сказал Уилл, и встал, как будто торопился.

– Но где будешь жить ты? – спросила миссис Купер.

– Я буду у друга, – сказал он. – Я буду звонить так часто, как только смогу. У меня есть ваш номер. Всё будет в порядке.

Его мать смотрела на него в замешательстве. Он наклонился и неуклюже поцеловал её.

– Не волнуйся, – сказал он. – Миссис Купер присмотрит за тобой лучше, чем я, правда. А я позвоню и поговорю с тобой завтра.

Они крепко обнялись, а затем Уилл ещё раз её поцеловал и нежно отвёл её руки от своей шеи, и подошёл к входной двери. Миссис Купер видела, что он был расстроен, его глаза блестели, но он повернулся, вспомнив о вежливости, и протянул руку.

– До свидания, – сказал он, – и большое вам спасибо.

– Уильям, – сказала она, – я хочу, чтобы ты рассказал мне, в чём дело...

– Это довольно запутанно, – ответил он, – но она не обременит Вас, правда.

Это было не совсем то, что она имела в виду, и они оба знали это; но каким-то образом Уилл контролировал эту ситуацию, какой бы она ни была. Старая леди подумала, что никогда ещё она не видела такого упрямого ребёнка.

Он повернулся и ушёл, уже размышляя о пустом доме.

Уилл жил со своей мамой возле кольца дороги в современном районе, где их дюжины таких же домов, их дом был, безусловно, самым дряхлым. Газон перед домом представлял собой всего лишь клок сорной травы; его мама посадила несколько кустиков в этом году, он они давно засохли без воды. Когда Уилл повернул за угол, их кошка, Мокси, поднялась со своего любимого места под ещё живой гортензией, и потянулась, прежде чем поприветствовать его тихим мяуканьем и ткнуться головой ему в ногу. Он поднял кошку и прошептал: