Некоторое время был слышен только шум, статические помехи, которых она раньше не слышала. Волны появлялись и исчезали, периодически выходя за пределы слышимого диапазона, частоты прыгали от одного уровня к другому, что резало уши. Наконец, она услышала голос Шеридана.

– Со мной все в порядке, – сказал он. Хотя он находился всего несколькими палубами ниже рубки, его голос звучал, как будто он находился за миллион миль отсюда. – Я… внутри.

– На что это похоже? – спросила она.

Последовала долгая пауза.

– У меня нет слов.

– Вы считаете, что сможете им управлять?

– Не уверен, – и снова пауза, на сей раз более долгая, чем предыдущая.

Ей показалось, что она слышит звуки вокруг него, которые то повышались, то понижались в определенном ритме, будто корабль…

Нет, это не смешно, – подумала она, – Он не поет ему.

Потом снова раздался его голос.

– Полагаю, – сказал он, – Думаю… Я думаю, что ему хотелось бы заняться чем-нибудь интересным.

Она посмотрела на Корвина.

Корвин посмотрел на нее.

– Кораблю… хочется заняться чем-нибудь интересным?

– Не спрашивайте, – сказал Шеридан, – Все на своих местах?

– Лита на борту "Титана" вместе с Ивановой. Они ждут вас.

– Тогда начнем, – сказал Шеридан, – Открыть тринадцатый док, подготовиться к вылету.

– Будет сделано, – сказала она, и в последних вспышках помех, перед тем как связь прервалась, она подумала, что слышит звук. Ей показалось, что корабль размышляет. О времени.

Она встряхнула головой. Ты здесь меньше месяца, и уже нуждаешься в отпуске.

– Открыть тринадцатый док, освободить кораблю дорогу, – приказала она Корвину.

– Он выходит.

На мостике "Титана" Иванова наблюдала на экране за тем, как ворлонский корабль покинул центральный док Вавилона 5, и медленно и грациозно направился к ним.